На мой взгляд, есть три способа чтения «Дон Кихота». Во-первых, можно сойти с ума вместе с Дон Кихотом, превратиться в странствующего рыцаря и посмотреть на все происходящее его глазами. Во-вторых, можно смотреть со стороны, (как вообще-то говоря и полагается читателю), преимущественно потешаясь над всем происходящим - это способ герцога и герцогини или читательский (зрительский) способ. Наконец, в-третьих, есть еще позиция здравого смысла, ее воплощают цирюльник, священник, бакалавр Самсон Карраско, а также племянница и ключница Дон Кихота – все они хотят Дон Кихота излечить, сочувствуя его безумию.

Вышел роман в шестидесятых, в яркое время протеста нового поколения против алчности, обезличивания, войн и насилия.

 Либерализм против традиционализма. Личность против устоев.

 Чудесная музыка, свободная любовь, бесконечные трипы, хиппи-коммуны... и желтенький автобус «Furhur», как символ свободы и торжества духа.

Мой враг — я сам внутри себя. Внутри меня есть «не я».

Харуки Мураками. Все божьи дети могут танцевать
 
 
 
 
 
 
 
Роберт Льюис Стивенсон долгое время у меня ассоциировался только с романом "Остров Сокровищ". Пока не попалась на глаза эта книга...
 
Как много совмещено в этой небольшой книге: детектив, фантастика, философия...

Когда призовет Господь на свой суд праведный, Он спросит меня:
«Почему ты убил одно из настоящих моих чудес?»
Что я Ему скажу? Что это моя работа?

Зачастую Стивен Кинг воспринимается как автор ужасов, обильно сдобренных мистикой. Вот только не одними ужасами он силен, я бы даже сказал, что именно не ужасами он силен. Однако, эта книга может нанести ущерб психике слишком впечатлительных людей. «Зеленая миля» - эталон психологического романа, написанного с применением мистики. Стивен Кинг придумал настолько яркую историю, настолько правдивую, что ни на секунду не сомневаешься в реальности происходящего.

Легко ли стать подлецом? Да проще простого! Достаточно поверить, что ты исключительный, "не тварь дрожащая, а право имеешь", что общие принципы не для тебя и что ты можешь позволить себе всё, что угодно. Свобода, конечно, хороша, но Уайльд показывает, что бывает, если самую замечательную идею довести до абсурда. Тогда свобода превращается в настоящий беспредел, а совесть исчезает неведомо куда.